Эксперименты Лэйн

Если ты погрузился во тьму, остаётся лишь ждать, пока глаза привыкнут к темноте

Около двадцати лет назад «Эксперименты Лэйн» впервые вышли в эфир на TV Tokyo. Тогда Microsoft только что выпустила Windows 98, Google лишь появился на свет, интернет едва обретал очертания, и никто не мог вообразить, что жизнь людей будет нанизана на сетевые кабели, прошита портами и перевёрнута информацией. Оставшись в тени другого экспериментального аниме — «Евангелиона», — «Лэйн» двадцать лет спустя всё же вошла в моё поле зрения вместе с заглавной темой «Duvet».

По правде говоря, хотя к сегодняшнему дню я поглощал и твёрдую, и мягкую научную фантастику, был готов к любым экспериментальным формам, — «Эксперименты Лэйн» всё равно покорили меня своей концептуальной дерзостью и глубиной мысли. В сфере кино и аниме редко встречаются настолько опережающие время, радикальные идеи.

Прежде чем перейти к основной части, хочу дать несколько предупреждений тем, кто заинтересуется «Лэйн»: в силу специфики экспериментального жанра само аниме представляет собой эксперимент. Богатство деталей и минималистичные диалоги нацелены на то, чтобы оставить произведение открытым, вмещающим множество интерпретаций, ассоциаций и фантазий. Именно поэтому зритель, далёкий от такой эстетики, может просто не понять и не выдержать просмотра (на мой взгляд, в этом произведении очень сильны элементы культа, так что неподготовленному зрителю оно может показаться невыносимым). Просто считайте это кошмарным сном и не продолжайте — потратьте ограниченное время на то, что вам действительно интересно.

Present Day, Present Time

История Лэйн разворачивается в трёх измерениях: первое — мир, носителем которого является физическое тело; второе — мир сети, носителем которого служат оптоволоконные кабели и серверы; третье — мир сознания, в котором всё сущее пронизано взаимным резонансом.

Если пытаться объяснить это произведение просто, то проще всего сказать так: девочка Лэйн налепила себе на тело несколько марок — и всё это галлюцинации. Честное слово. Весь сериал можно охарактеризовать двумя словами: «Fake» и «Pale». Бледная картинка: всё вокруг — подделка. Этот сериал — не столько научно-фантастический триллер, сколько философский хоррор. История, подобная тревожному нойз-эмбиенту. Открытый финал оставляет бескрайний простор для воображения: любой исход верен и любой ошибочен, потому что в мире нет по-настоящему правильного и неправильного. Уже в одном этом отношении сериал удался — он передал мне именно то, что хотел. И этот ужас, перенесённый в современный мир, нисколько не потерял в силе — напротив, лишь умножился. Стоит немного задуматься, и меня пробирает ледяной холод до костей. А сама эта история направлена как раз на то, чтобы подтолкнуть человека к размышлению, к исследованию. К счастью, я когда-то изучал политологию, и сейчас мне остаётся лишь бормотать про себя: «Ради блага страны и народа — невзирая на радости и беды», — чтобы хоть немного успокоиться. Искать собственное «я» — неразрешимая задача, она лишь затягивает в водоворот. Поиск себя сродни поиску вселенной: если нырнуть слишком глубоко, можно сойти с ума.

В монотонной повседневности нас постоянно вынуждают считать себя существующими; когда же события чужой жизни вторгаются в нашу собственную, мы начинаем осознавать связь между собой и другими, заново всматриваться в себя и затем тревожиться или радоваться тому, какими нас видят окружающие. А Лэйн принимает тезис о том, что «человек существует в памяти других». Поэтому она принимает и то, что она — программа, что форм её существования множество, и хочет донести эту мысль до Алисы. Алиса для Лэйн — особенный человек, связующая нить; по сути, она воплощает собой всех «других».

Но как и все замысловатые софизмы, которые рушатся, наткнувшись на простейший контраргумент, так и здесь — обычная, простая фраза обладает смертоносной разрушительной силой: «Тук-тук, тук-тук» — стук сердца. Мы все — живые существа. Связаны мы или нет, существуем или нет, реальны или нет — сердце у нас бьётся.

Настоящее «я» — одно-единственное. То, что называют двойной или множественной личностью, расстройством личности или раздвоением, — на самом деле это всегда движение от многих «я» к единому. Как те две окружности, о которых я размышлял раньше: чем шире становится наше познание внешнего мира, тем больше сжимается познание самих себя. Любая твоя сторона — это ты; сколько бы ни было способов существования — это одна жизнь. Чья бы память ни служила опорой твоему бытию, все знают только одного тебя.

Границы внешней окружности безбрежны, а ядро внутренней утончается до предела, пока не наступит полный покой. Быть может, этот образ отчасти перекликается с фэй Сяотуновской «дифференцированной структурой».

Future Day, Future Time

Из этого сериала можно извлечь и размышления о сознании, и прозрения о направлении и препятствиях человеческой эволюции, и постановку предельных вопросов: «Кто я? Откуда я? Куда я иду?» Но здесь мне хотелось бы — при помощи «Лэйн» — поразмышлять о грядущих социальных формах и отношениях между человеком и машиной.

С введением системы реальных имён сеть во многом лишилась своей таинственности. Сегодня, по мере глобализации экономики, постепенно формируются финансовые и IT-монополии — это резко повышает эффективность, пирог растёт, болезни мегаполисов усугубляются, центры концентрируются. Во времена Холодной войны США создали интернет — первоначально названный ARPANET — чтобы избежать уничтожения компьютерной сети одним ударом. Именно от этого названия происходит имя известнейшего серверного ПО Apache. А почему выбрали такое имя? Когда-то колонизаторы пленили императора инков — и империя вскоре рухнула. А вот индейские племена уничтожить систематически было почти невозможно. Задача интернета — децентрализация, и его назвали в честь последнего индейского племени, сдавшегося США.

Быть может, именно анонимность сети позволяет людям делать то, что в повседневной жизни немыслимо. В «Тетради смерти» есть такой эпизод: после того, как Кира начинает вершить своё правосудие, люди на публике выражают лишь умеренные взгляды — никто не рискует прямо высказать своё истинное отношение, — зато в частных разговорах и особенно в интернете этот радикальный метод находит широчайшую поддержку. Под воздействием повседневной правительственной и медийной пропаганды толпа в известной степени бессознательна — или, по меньшей мере, плывёт по течению.

На самом раннем этапе я думал, что в интернете, возможно, возникнет наднациональное правительство. Сначала, чтобы скачать файл, нужно было зайти на конкретный сайт, но позже появились протоколы P2P, eD2K, BitTorrent, позволяющие передавать данные напрямую между пользователями без центрального сервера: пока у кого-то хранится этот ресурс, не нужно бояться, что сервер с ним заблокируют. А затем в реальном мире возникли криптовалюты во главе с Ethereum и Bitcoin — это сделало ещё один огромный шаг в том же направлении: не нужен центробанк, чтобы регулировать эмиссию и проводить транзакции. Возможно, в будущем любой человек, имеющий устройство, сможет обмениваться информацией. Когда люди начнут планировать в сети вещи, которые трудно вообразить, это станет подлинным переворотом в традиционных социальных формах.

Позже, когда я узнал об обществе побольше из книг, мне стало казаться, что индивидуальная погоня за выгодой и коллективное развитие всегда противоречат друг другу, — и тогда я отложил в сторону и эти ранние идеи, и саму тему. По сей день мне всё ещё кажется, что я не в силах продолжить это обсуждение.

И вот — на стыке второго взрыва генеративного ИИ и робототехники — вопрос отношений между человеком и машиной вновь вынесен на повестку дня. Однако, помимо раннего азимовского «трёх законов робототехники», нацеленных непосредственно на роботов, человечество, кажется, забыло о самом себе.

Прибавлять человеку. Самый влиятельный пример — «Призрак в доспехах». Роботы могут мыслить всё более по-человечески, а люди могут стать такими же несокрушимыми, как роботы. Искусственные органы, механические руки — всё это уже реально, и это нельзя не признать формой эволюции. Но следом встаёт проблема этического обвала самой мотивации человеческого существования. В конечном счёте, человек — тоже биологический вид. Два базовых свойства живого таковы: способность реагировать на внешние стимулы — т. е. инстинкт выживания, — и способность производить потомство — т. е. половое влечение. И ведь эти две штуки причинили мне столько боли, а я всё ещё жив — только ради того, чтобы насладиться теми краткими мгновениями удовольствия. Биологический отпечаток неистребим. Что до того, как будут думать роботы, нам не дано знать, но люди, чьи реакции определялись гормонами, перестанут существовать: когда мы полностью преобразуем себя в стальную плоть, в чём будет смысл жизни? Размножение сведётся к созданию ещё одной копии. Где тогда пройдёт граница между человеком и машиной?

Убавлять от человека. Эта мысль посещала меня ещё до просмотра «Лэйн», а после — лишь расцвела пышным цветом. Пока сон не прерывается, ты веришь, что находишься в настоящем мире. Как говорит одна фраза в аниме: «Если стереть связанные с событием воспоминания, можно сказать, что этого события никогда и не было». Тренд развития носителей информации — всё меньший объём при всё большей ёмкости. А что, если можно было бы полностью устранить тело человека, оставив лишь разум и вмещающий его контейнер, сохранённый в достаточно безопасной капсуле, — и всё это требовало бы лишь минимума энергии или вовсе могло бы поглощать её из окружающей среды? А если бы ещё добавить возможность перемещаться и объединять людей в сеть, было бы совсем замечательно. Подобно тому, как избавившись от желаний, обретаешь покой, а достигнув дна, становишься свободным, — у человека по отношению к миру есть две главные функции: познавать природу и преобразовывать её. Отказавшись от значительной доли преобразования, мы начинаем понимать природу глубже. Текст пишется на бумаге, данные записываются на диск — а может ли информация существовать вовсе без носителя? Если да, то мы смогли бы копировать своё информационное «я» и отправлять его в каждый уголок вселенной, образуя единое целое. Такое деяние сравнимо разве что с деянием бога. Я люблю суету — но ещё больше люблю наблюдать за ней со стороны.

Заканчивая разговор, хочется привести в качестве финала цитату из «Песни Сайи»: «Не потому ли, что размножаться так легко, человечество в итоге создало любовь? В известном смысле, понятие любви — это препятствие для биологического размножения. Если бы в природе для появления потомства требовалось взаимное согласие, боюсь, девяносто процентов видов просто исчезли бы. Тогда должен ли объект любви — у человека, обременённого этой любовью, — непременно являться человеком? Если душа чиста, так ли важна наружность? Проистекает ли так называемая любовь из духа или из плоти?» Мой же вопрос вот в чём: подобно размножению, неужели смысл развития человеческой цивилизации состоит лишь в том, чтобы, защищая самое себя, как можно шире распространять вовне свои собственные ценности и свой образ мысли?